|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
![]() |
|
|
|
|
![]() |
|
Дневник
|
![]() |
|
Рубрики:
все
|
![]() |
Старый город наполнен дождем и мечтами о лете, ветер пахнет весной, тротуары не могут остыть. Крыши тают на солнце, звенят, отражаются в Тэде. Тэд идет налегке, Тэд минует дворы и мосты. Тэд уходит домой посреди годового отчета, что конечно само по себе - неоправданный риск. Завтра вызовет шеф, надо будет придумать чего-то...
У него в гараже второй месяц живет василиск.
Как попал - неизвестно, откуда - да черт его знает. Просто как-то пришел и улёгся огромной горой. Может кто-то изгнал из его василисьего края, или просто в бою победил безымянный герой. Вот теперь он лежит, и ночами скрипит как корыто, слишком слабый, похоже, чтоб было куда убежать.
Тэд сначала боялся - глаза хоть всё время закрыты, только зубы и когти длинней и острее ножа. Но живой же вон, дышит - теперь уже поздно брыкаться. И прожорливый, пакостник, наглый! - не дать и врагу...
Тэд обставил гараж, и назвал василиска Гораций. (Иногда, если злится - "Мой пятый рабочий прогул"
Тэд готовит весь день, забывает про ланч и про ужин, на работе огрёб замечанье и кучу проблем.
Но когда он бежит к гаражу по мостам и по лужам, даже смерть ему кажется только пылинкой в золе.
***
ночью в небе рассыпана кем-то алмазная крошка;
два огромных зрачка светят сквозь темноту гаража -
сколько можно, лежишь здесь, как старая сытая кошка,
звуки ночи зовут, кровь играет, пора убежать,
убежать! разорвать эти хрупкие петли и скрыться
ведь поправился где-то, наверно, неделю назад...
...но когда тэд приходит, он пахнет дождём и корицей
и гораций, тихонько вздохнув, закрывает глаза.
|
И от нас, чем мы старше, реже будут требовать крупных жертв
Ни измен, что по сердцу режут, ни прыжков из вулканных жерл,
Не заставят уйти из дома, поменять весь привычный быт,
Ни войны, ни глухого грома, ни тягучей дурной судьбы.
Нет, всё будет гораздо проще, без кошмаров и мыльных драм,
Будут тихими дни и ночи, будут сны без огня и драк
И закат в одеяньи алом будет спать на твоих плечах...
...Но готовься сражаться в малом - в самых крохотных мелочах.
Не влюбляйся в пустые вещи и не слушай чужую тьму,
Помни - часто ты сам тюремщик, что бросает себя в тюрьму,
Даже если не мысли - сажа, даже если не стон, а крик
Никогда не считай неважным то, что греет тебя внутри.
Знаешь, это сложней гораздо, путь нехожен, забыт, колюч
Каждый в сердце лелеет сказку, эта сказка - твой главный ключ
И неважно, что там с сюжетом, кто в ней дышит и кто живёт.
Просто помни, что только это может двигать тебя вперёд.
Будь спокойным, как пух и лучик, никогда не борись с людьми
Ты - часть мира: коль станешь лучше, значит этим меняешь мир
Мир велик и неодинаков, он маяк, но и он - свеча.
Если ты ожидаешь знака
Вот он, знак:
начинай
сейчас.
|
Извини, бога нет. Эти сказки придумали люди.
Я смотрю из окна на шумящую гриву листвы,
Понимая до слёз, что любви между нами не будет.
Ни любви, ни тепла, ни теченья усталой Невы.
Всё, что было, прошло. А куда же попрятались боги?
Извини, бога нет.
– Не шути.
– Не шучу.
– Не шути…
Лишь одни тупики на пути по извечной дороге,
И по ней каждый столько идёт, сколько сможет пройти.
Я хочу умереть. Написал. И уже испугался.
– Не гневи…
– Извини, бога нет…
– Всё равно, не гневи.
Я хотел в этой жизни найти, только сам потерялся.
Ты о чём, о любви? Да, пожалуй, что я о любви.
Я ещё полюблю. Полюблю. Только самую малость.
Полюблю тебя. Знаешь, а многие до смерти ждут.
Извини, бога нет. В моей жизни его не осталось.
Потому что и жизни осталось на пару минут.(с)
|
Я сольюсь с темнотой, закрывая ставни.
Чувства – бездна души, их нельзя измерить.
- Я скорее умру, чем тебя оставлю.
- Я скорее умру, чем тебе поверю.
Слез не надо. Позволь, я тебе их вытру.
Ты уходишь из сердца, а сердце бьется.
Только дверь за собою оставь открытой.
Тот, кого я впущу, в тот же день, найдется.
И, забывшись, ты вдруг преклонил колено.
В светло-серых глазах отразился вечер
- Ты так быстро найдешь для меня замену?
…я, скорее, умру, чем тебе отвечу (с)
|
И время будет идти по кругу, считая бусины старых четок, и разлучая людей друг с другом, готовить встречи для разлученных, и время будет стирать жестоко – освобождая для новых место, не слыша просьбы, не помня сроков, пусть слишком больно – но очень честно. Сложнее –выжить, но ты попробуй. Ведь все, что было – цепочка фактов, на ней – иконка твоих историй, где гравировкой увидишь завтра все то, о чем ты сегодня споришь, где сам однажды случишься – ликом, нечетким контуром, силуэтом, и время просто сотрет улики – и ты начнешь забывать об этом. И ты начнешь находить простые, святые радости – в тихих буднях – улыбки, песни, слова, цветы…и однажды ты наконец забудешь. Мы все проходим свои мытарства – и очищаемся свежим воском. Приходит время – бери и царствуй, ложись на землю, смотри на звезды, держи оставшихся –к сердцу ближе, не бойся боль отпускать по ветру. Когда ты будешь просить – услышат, и это станет тебе ответом. И наконец-то протянут руку, и ты увидишь в окне открытом, как время тихо идет по кругу и шепчет четкам свою молитву.
|
Никто никому не нужен,
поскольку до капли выпит.
Становится слишком душно
и хочется окна выбить,
чтоб выйти за рамки фальши,
сквозящей в случайных взглядах…
Я знаю, что будет дальше.
Не надо.
|
Собирайся, уходим. Как раз подходящий момент
Для того, кто не хочет прощаться и врать, что вернется -
Там на лунную трассу пролили горчащий абсент
И теперь поджигают лучом отсыревшего солнца.
Допивай свой ликер из бессонниц, страстей, полумер,
Оставляй за спиной и врагов, и любимых, и судей.
Нас крылатый таможенник выпустит в ночь, за барьер,
Где стирают беспошлинно линии жизней и судеб.
На ладонь положу двадцать семь недоверчивых лун,
Двадцать семь расстояний до неба, до чуда, до смерти,
Постою у дверей, докурю, прислонившись к стеклу -
И курьеру отдам нашу память в измятом конверте.
Это дьявольски больно - свобода от старых имен,
Забытье иероглифы шрамов рисует на теле.
Мне талоны на счастье сегодня принес почтальон
И бессрочную визу до вечности. Что ж, полетели?
|
Ночью – холодно. И нет горячей воды.
Ломит кости. Тоскуя по аспирину,
Выходишь в кухню. Окно. На окне следы.
Отпечатки пальцев, как на витринах.
Рисуешь решетки. Пальцем. Живи, живи,
люби наугад, люби в пустоту, без цели.
Мы – книжные дети, нам нужно больше любви.
Такой, от которой звезды бы леденели.
Такой, от которой плавился бы янтарь
И оживала застывшая в нем муха.
Голубоватый снег. Тишина. Январь.
Редкие окна светятся. И ни звука.
Ночью – никак. Ни холода, ни тепла.
Мы – книжные дети, у нас из пластмассы шпаги.
Умеем ли мы любить, если влюбленность прошла?
Умеем ли мы сражаться не на бумаге?
Но ты ничего. Согревай щекою окно.
Смотри, как кружат последние клочья метели.
Однажды поймешь, как прекрасно и как смешно –
Любить наугад.
Любить в пустоту.
Без цели.(с)
|
А кто говорил, что больно не будет?
Да нету на свете непобедимых
Предполагал, что время рассудит,
А время плевало на подсудимых
Что мимо проплыло казалось не важным
Живи на распашку, если так модно
Да, каждая жизнь многоэтажна,
А кто говорил, что будешь свободна?!
|
И он делается незыблемым, как штатив,
И сосредоточенным, как удав,
Когда приезжает, ее никак не предупредив,
Уезжает, ее ни разу не повидав.
Она чувствует, что он в городе - встроен чип.
Смотрит в рот телефону - ну, кто из нас смельчак.
И все дни до его отъезда она молчит.
И все дни до его отъезда они молчат.
Она думает - вдруг их где-то пересечет.
Примеряет улыбку, реплику и наряд.
И он тоже, не отдавая себе отчет.
А из поезда пишет: "В купе все лампочки не горят".
И она отвечает:
"Чёрт". (с)
|
|
| 1 | 2 |
| лента rss |
|
ЗНАКОМСТВА
Зарегистрироваться
Лента событий
Основное
